|
ИНТЕРВЬЮ С ДОСТОЕВСКИМ О ВОЙНЕ |
-- Что вы думаете о войне?
-- Дикая мысль, что война есть бич для человечества. Напротив, самая
полезная вещь. Политическая, международная война приносит одну пользу,
во всех отношениях, а потому совершенно необходима.
-- Но люди идут убивать друг друга, что тут необходимого?
-- Во-первых, ложь, что люди идут убивать друг друга: никогда этого
не бывает на первом плане, а напротив, идут жертвовать собственною жизнью.
Это же совсем другое. Нет выше идеи, как пожертвовать собственной жизнью,
отстаивая своих братьев и свое отечество. Без великодушных идей
человечество жить не может, и я даже подозреваю, что человечество именно
потому и любит войну, чтоб участвовать в великодушной идее. Тут
потребность.
-- Человечество любит войну?
-- А как же? Кто унывает во время войны? Напротив, все тотчас же
ободряются, у всех поднят дух, и не слышно об обыкновенной апатии или
скуке, как в мирное время. А потом, когда война кончится, как любят
вспоминать о ней, даже в случае поражения! И не верьте, когда в войну все,
встречаясь, говорят друг другу, качая головами: "Вот несчастье, вот
дожили!" Это лишь одно приличие. Напротив, у всякого праздник в душе.
Знаете, ужасно трудно признаваться в иных идеях: скажут -- зверь,
ретроград, осудят. Хвалить войну никто не решится.
-- Разве не найдется великодушных идей без войны? Во время мира им еще
удобнее развиться.
-- Совершенно напротив, совершенно обратно. Великодушие гибнет в периоды
долгого мира, а вместо него являются цинизм, равнодушие, скука. В долгий
мир социальный перевес всегда переходит на сторону всего, что есть дурного
и грубого в человечестве -- главное, к богатству и капиталу. Честь,
человеколюбие, самопожертвование еще уважаются, еще ценятся, но чем дольше
продолжается мир -- все эти прекрасные, великодушные вещи бледнеют,
засыхают, мертвеют, а богатство, стяжание захватывают все. Под конец
остается одно лицемерие. Долгий мир производит апатию, низменность мысли,
разврат, притупляет чувства.
-- А наука, искусство; разве во время войны они развивается?
-- Наука и искусство всегда развиваются в первый период после войны. Война
их обновляет, освежает, дает толчок. В долгий мир и наука глохнет. Занятия
наукой требуют великодушия, даже самоотвержения. Но многие ли из ученых
устоят перед язвой мира? Справьтесь, например, с такой страстью как
зависть, она груба и пошла, но она проникает и в самую благородную душу
ученого. Захочется и ему участвовать во всеобщей пышности, в блеске. Много
ли останется истинных тружеников, как вы думаете? Захочется славы, вот и
явятся в науке шарлатанство, гоньба за эффектом, а пуще всего утилитаризм,
потому что захочется и богатства. В искусстве то же саме: такая же погоня
за эффектом, за какою-нибудь утонченностью. Простые, ясные, великодушные и
здоровые идеи будут уже не в моде. Мало-помалу утратится чувство меры и
гармонии; явятся искривления чувств и страстей. Если б не было на свете
войны, искусство заглохло бы окончательно. Все лучшие идеи искусства даны
войной, борьбой.
-- А христианство?
-- Христианство само признает факт фойны и пророчествует, что меч не
прейдет до кончины мира: это очень замечательно и поражает. Без сомнения в
высшем, нравственном смысле оно отвергает войны и требует братолюбия. Я сам
первый возрадуюсь, коргда перекуют мечи на орала. Но вопрос: когда это
может случиться? И стоит ли расковывать теперь мечи на орала? Теперешний
мир всегда и везде хуже войны, до того хуже, что становится даже
безнравственно его поддерживать: нечего ценить, совсем нечего сохранять.
В период мира укореняется трусливость и бесчесьность. Человек по природе
своей страшно наклонен к трусливости и бесстыдству, и отлично про себя это
знает; вот почему, может быть, он так и жаждет войны, он чувствует в ней
лекарство. Война развивает братолюбие и соединяет народы.
-- Как "соединяет народы"?
-- Заставляя их взаимно уважать друг друга. Война освежает людей.
Человеколюбие всего более развивается лишь на поле битвы. Это даже странный
факт, что война менее обозляет, чем мир. Вспомните, ненавидели ли мы
французов и англичан во время крымской кампании? Напротив, как будто даже
ближе сошлись с ними, как будто породнились даже. Мы интересовались их
мнением о нашей храбрости, лечили их пленных; наши солдаты и офицеры
выходили на аванпосты во время перемирий и чуть ли не обнимались с врагами,
даже водку пили вместе. Развивался рыцарский дух. Пострадавшим во время
войны сейчас же все помогают, тогда как во время мира целые области могут
вымирать с голоду, прежде чем мы почешемся или дадим три целковых.
-- Но разве народ не страдает в войну больше всех, не несет разорения и
тягостей, несравненно больших, чем высшие слои общества?
-- Именно для народа война оставляет самые лучшие и высшие последствия. Как
хотите, будьте самым гуманным человеком, но вы все-таки считаете себя выше
простолюдина. Кто меряет в наше время душу на душу, христианской меркой?
Меряю карманом, властью, силой -- и простолюдин все это отлично знает. Как
ни освобождайте и какие ни пишите законы, неравенство людей не уничтожится
в теперешнем обществе. Единственное лекарство -- война. Паллиативное,
моментальное, но отрадное для народа. Война поднимает дух народа и его
сознание собственного достоинства. Война равняет всех во время боя и мирит
господина и раба в самом высшем проявлении человеческого достоинства -- в
жертве жизнью за общее дело, за всех, за отечество. Во время войны
наступает полное равенство героизма. Пролитая кровь -- важная вещь. Богатый
и мужик, сражаясь вместе в 1812 году, были ближе друг к другу, чем у себя
в деревне, в мирной усадьбе. Война есть повод массе уважать себя, а потому
народ и любит войну: он слагает про войну песни, он долго потом залушивает
легенды и рассказы о ней. Нет, война в наше время необходима; без войны
провалится мир, или по крайней мере обратится в какую-то слизь, в какую-то
подлую слякоть, зараженную гнилыми ранами...
Впервые опубликовано в газете "Голос" в 1876 г. Печатается с сокращениями.
tribunal@junik.lv
Made Andrey Vasiljev, Ivan Pivovarov
|
